IPB
     
 

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
12 страниц V  « < 10 11 12  
Ответить в данную темуНачать новую тему
Что вы думаете о современной церковности?, Официальная церковность и приходские реалии религиозности.
Как вы относитесь к церковной жизни?
Что вы думаете о современной церковности?
Это возрождение духовной жизни [ 1 ] ** [2,27%]
Хорошо, когда возрождаются исторические формы религиозности [ 2 ] ** [4,55%]
В целом хорошо, но есть и недостатки [ 11 ] ** [25,00%]
Всё это расчитано на внешние эффекты [ 2 ] ** [4,55%]
Возрождают лишь формы, а содежания нет [ 16 ] ** [36,36%]
Мне это не нравится т.к. всё это ложь [ 10 ] ** [22,73%]
Это лишь мода и она пройдёт [ 1 ] ** [2,27%]
Я вообще далёк от этого [ 1 ] ** [2,27%]
Всего голосов: 44
Гости не могут голосовать 
Aroc
сообщение 17.6.2017, 15:47
Сообщение #166


Ветеран
***

Группа: Демиурги
Сообщений: 1953
Регистрация: 21.12.2005
Вставить ник
Цитата
Из: Переславль
Пользователь №: 131



Репутация:   238  



Цитата
ей надо сделать апдейт на фапочьку из фольги. Тогда будет защита от нечистых сил высокого левела.

Приятно послушать знающего человека. biggrin.gif
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
 
Prediger
сообщение 6.7.2017, 12:40
Сообщение #167


Заслуженный Ветеран
*****

Группа: Servus Servorum Dei
Сообщений: 13563
Регистрация: 20.9.2005
Вставить ник
Цитата
Из: Русь - чудесная страна
Пользователь №: 1



Репутация:   457  



Можно подытожить, что современная "церковность" это такая субкультурная среда, подготавливающая человека для принятия языческой по духу системы религиозности и подавления стремления к христианским ценностям ложной моралью, обоснованной вырванным из контекста материалом церковной истории.

т.е. идея раннего Кураева, что вот вся эта церковная субкультура это нечто "на вырост" она уже не работает, т.к. сменились акценты и смыслы всего этого исторического барахла, не имеющего прямого отношения к Преданию, сменилось наполнение, сам дух. А ведь мы помним слова Евангелия "не знаете, какого вы духа".
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
 
Prediger
сообщение 7.8.2017, 17:01
Сообщение #168


Заслуженный Ветеран
*****

Группа: Servus Servorum Dei
Сообщений: 13563
Регистрация: 20.9.2005
Вставить ник
Цитата
Из: Русь - чудесная страна
Пользователь №: 1



Репутация:   457  



Набор популярных верований в церковной среде. Звучит как анекдот, но это уже реальность.

Признаки современного "еретика":
— Поддерживает патриарха;
— Утверждает, что царь Николай II не является искупителем русского народа;
— Не признает ангельскую природу Распутина ( послан для спасения монархии);
— Не читает и не почитает отрока Вячеслава;
— НЕ осуждает сталинизм;
— Ивана Грозного не называет палачом;
— Говорит о необходимости любви к ближним, а не о защите чистоты веры;
— Утверждает, что борьба с ИНН— это борьба с ветряными мельницами ( ужас!)
- Читает Льюиса, пренебрегает Сиверса.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
 
Prediger
сообщение 9.8.2017, 11:14
Сообщение #169


Заслуженный Ветеран
*****

Группа: Servus Servorum Dei
Сообщений: 13563
Регистрация: 20.9.2005
Вставить ник
Цитата
Из: Русь - чудесная страна
Пользователь №: 1



Репутация:   457  



Это пи***ц, товарищи.

Министерство обороны РФ сообщает : "Частицы пледа цесаревича Алексия станут символом пробега ДОСААФ «С востока на запад России».
Не поверил бы, если бы эта дичь не была реально на сайте Минобороны. Даже не знаю что сказать, это просто косплей средневековья какой-то. Украина с арбузной баржей подотстала, теперь ход в деградаче за небратьями.
Ничего вот победят коммунисты, будут бегать с частичкой трубки сталина или застежкой от сандалей Ленина.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
 
Prediger
сообщение 23.10.2017, 9:40
Сообщение #170


Заслуженный Ветеран
*****

Группа: Servus Servorum Dei
Сообщений: 13563
Регистрация: 20.9.2005
Вставить ник
Цитата
Из: Русь - чудесная страна
Пользователь №: 1



Репутация:   457  



А вот и психологический подход.

Воцерковленность и депрессия.

Эпизодически я встречаю людей, на которых плохо повлияла церковная жизнь — развилась депрессия, неуверенность в себе и другие состояния, мешающие жить. Некоторые люди из-за этого вообще ушли из Церкви. Сама я пережила когда-то встречу с Богом и Его любовь, мое переживание христианства было очень радостным. Но после перехода в Православие оно стало значительно мрачнее. Благодаря блогу психолога Гелены Савицкой и идеям когнитивной психотерапии, паззл у меня внезапно сложился.
Гелена пишет, что основа депрессий, а также неврозов — это переживание трех состояний — беспомощности, никчемности, безнадежности. Когнитивно-поведенческая психотерапия, в свою очередь, говорит, эмоциональное состояние любого человека зависит в первую очередь от его мыслей, от того, как он оценивает ситуацию и себя. И лечит когнитивная терапия когнитивные искажения — неадекватные убеждения, ведущие к депрессиям, паническим атакам и другим расстройствам. А теперь следите за руками — я покажу, как именно те убеждения, которые человек приобретает в русской православной церкви, способствуют формированию депрессии.
Любой воцерковленный православный знает, что «все доброе в нас надо приписывать не себе, а Богу». Если он читает утреннее правило, это подкрепляется ежедневными аффирмациями на ту же тему: «яко николиже сотворих благое пред Тобою» — это об этом. Сюда же любимая тема свт. Игнатия Брянчанинова, что все наши добрые дела — они на самом деле не добрые дела, потому что заражены страстями. Вот характерная цитата из статьи на сайте Православие.ру: «в человеческом сердце, находится столько всего худого, что на самом деле нужно понять, что каждый из нас бесконечно плох, никуда не годен, недостоин именоваться христианином, и на этом надо в каком-то смысле внутренне успокоиться». В итоге, у человека, принимающего все это всерьез, формируется стойкое убеждение, что он не может сделать ничего доброго — т.е, совершенно никчемен. А если он думает по-другому, то это гордыня.

У меня был в ранний период воцерковления печальный эпизод. Я устроилась работать — раздавать листовки — и в какой-то момент подумала, что у меня хорошо получается. И от этой мысли мне стало радостно. И тут же я подумала о том, что я должна приписать это не себе, а Богу, сама я не могу даже листовки раздавать хорошо — и тут же настроение у меня заметно упало. Кстати, в тот период у меня была чернейшая депрессия, радость вообще была редкой гостьей в моей жизни. И эту гостью с помощью соответствующих убеждений я гнала поганой метлой.
Похожую историю описывает Наталья Холмогорова. Она сдала кровь для девочки, больной лейкозом. Девочка выздоровела. «Я была счастлива. Когда Катина мама со слезами меня благодарила — я чувствовала себя просто на седьмом небе. Мы победили! Мы заставили смерть отступить! И в этом есть и моя заслуга! Да, я сама, своими руками, изменила судьбу этой семьи — по крайней мере, в этом участвовала. На них свалилась страшная беда — а теперь все позади, беда миновала, они начинают новую жизнь, и это сделала я!!
Так я радовалась… ровно до тех пор, пока не сообразила, что впадаю в страшнейший из грехов — гордыню. Ибо горжусь своим добрым делом, с наслаждением принимаю благодарность и похвалы, да еще и приписываю себе какие-то заслуги в этом деле, когда хорошо известно, что никаких заслуг у человека не бывает, а исцелять, помогать и спасать может один только Бог. Все это ужасно. Во всем этом надо каяться, каяться, каяться.
На том моя радость и кончилась.

Итак, в современном русском православии человеку всячески предписывается думать о себе как ни на что не годном и ни на что доброе не способным. Если человек действительно начинает так о себе думать — у него возникает чувство никчемности. Которое есть первый шаг к депрессии.
Является ли мысль о себе, как о никчемном человеке, обязательной для христианина? Я бы не сказала. Так, например, авва Дорофей советует фиксировать ежедневно свой прогресс в борьбе со страстью. Притчу о мытаре и фарисее он толкует в том духе, что фарисей согрешил не перечислением своих заслуг (сюрприз!), потому что в этом он не солгал, а тем, что уничижил мытаря. Притча о талантах не оставляет никаких сомнений в том, что от нас зависит многое и что мысль о нашей никчемности может сыграть с нами скорее дурную шутку. Да и богословская идея синергии в деле спасения тоже об этом. Но мейнстримом в российском православии является другое.
«Держи ум во аде и не отчаивайся», «все спасутся — один я погибну», «Антоний, ты нас победил — еще нет!» — именно таких убеждений предлагается придерживаться любому православному. Убеждений, что лично он погибнет и будет гореть в аду. И это правильно и благочестиво — думать именно так. Нет, можно параллельно надеяться на милость Божию, но концентрироваться предлагается именно на том, что погибнешь. (Обращаю внимание на интересный момент — тут внезапно оказывается, что дела таки имеют значение. Но опять же, исключительно в негативном смысле). Поэтому довольно многие православные там и сям рассуждают о том, что они попадут в ад. Идея, что можно попасть в рай и что именно к этому стоит стремиться, совершенно непопулярна. Впрочем, никчемный человек (см. пункт первый) все равно не обладает необходимыми качества, чтобы стремиться к раю. Отдельно, но в этом же русле, существуют злобные нападки на протестантскую «ересь» в уверенности в спасении. Меж тем, как «уверенность в спасении» — это, по большому счету, культивация той самой надежды, которая и служит, в итоге, побудительным мотивом для христианской жизни.

Конечно, раздаются и в современном русском православии голоса против данного мэйнстрима. Это, например, книга Сергея Худиева об уверенности в спасении. Собственно говоря, если читать апостола Павла, то легко заметить, что он мыслит совершенно по-другому. Например, так: «Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; 8 а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его.(2Тим.4:7,8). Жаль, что читать апостола Павла у нас не очень принято.

«Терпи». «Молись». «Смирись». «Прости». Именно это с наибольшей долей вероятности услышит человек при рассказе о любых тяжелых обстоятельствах и отношениях. За всеми этими четырьмя глаголами стоит послание: «сделать для изменения ситуации ничего нельзя». Если ты пытаешься что-то сделать — возражаешь, например, против чего-то — ты плохой, несмиренный христианин.
«Терпи» = «ничего нельзя сделать, только терпеть. Это христианский путь». «Смирись» — то же самое, только еще и с намеком, что человеку что-то не нравится, потому что в нем гордыня. «Прости» — без комментариев. Говорится в ответ на любое недовольство кем-то, благодаря чему делается виноватым тот, кто недоволен. Молись — ты ничего не можешь сделать, только Бог.

В итоге из ситуации любого конфликта и ненадлежащего обращения человек выносит, что ситуацию изменить невозможно — можно только терпеть, молиться. смирять и прощать. А еще — что проблема в нем самом и в его неправильном расположении — см. пункт «никчемность».
Отсечение воли относится сюда же. Если человек пытается «отсечь волю», чаще всего это выливается в то, что он начинает плыть по течению и во всем или только в словах духовника видеть «волю Божию», которой надо покоряться. Сам он оказывается беспомощен перед обстоятельствами, не может ничего решить, не может ничего предпринять.

Опять же, Христос в Евангелии (Мф.18) предлагает совершенно другую модель поведения. Да и апостол Павел со своим сообщением, что он римский гражданин, когда его собрались бить палками, плохо вписывается в эту картину.

Кто виноват?

Когда я опубликовала этот текст в Фэйсбуке, комментаторы разделись почти целиком на два лагеря. Одни говорили: «спасибо, да, именно так со мной всё и было, поэтому я ушел из Церкви/долго лечился у психотерапевта». Другие говорили: «Церковь не виновата, если у кого-то началась депрессия, это его личные проблемы — он что-то не так понял, не тех послушал, не нашел нормальный приход». Я не буду спорить, что есть люди, у которых больше шансов подхватить в Церкви депрессию. Как правило, это либо люди, которым похожие три установки внушали в семье, либо люди, которые относятся к вере очень серьезно. Человек, который искренне попытается постоянно «держать ум во аде» имеет больше шансов впасть в депрессию, чем человек, который только ходит на службы, а в другое время живет своей жизнью и о духовной жизни не очень-то вспоминает.
Но давайте не забыть об ответственности другой стороны тоже. Священное Писание говорит, что «Дурные сообщества развращают добрые нравы».Вообще для Писания, в отличие от современной поп-психологии, очевидно, что человек существует в сообществе и сообщество влияет на человека, как и человек на сообщество. Впрочем, идея о том, что «мы приходим в Церковь не к людям, а к Богу» — еще одна нездоровая и ложная идея, которая постоянно звучит в ситуациях конфликтов. Об этом я напишу в другой раз.
Однако, у меня нет цели говорить о каких-то нехороших людях, которые сводят других с ума. И тем более, я не «обвиняю святую Церковь». В конце концов, сведение нас с ума выгодно только бесам, давайте договоримся считать виноватыми их. Моя цель — обратить внимание на нездоровые и ложные способы мышления, которые, к сожалению, насаждаются в Церкви под видом Православия. Я уверена, что каждый, кто мыслит в таком ключе и учит этому других, искренне думает, что именно так и надо думать православным. Возможно, сам он думать по-другому не умеет. Но этот способ мыслей — вредный, ведущий к депрессии и неврозам. Как ему противостоять и можно ли мыслить по-другому, будучи христианином, поговорим в следующий раз.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
 
Prediger
сообщение 25.10.2017, 13:30
Сообщение #171


Заслуженный Ветеран
*****

Группа: Servus Servorum Dei
Сообщений: 13563
Регистрация: 20.9.2005
Вставить ник
Цитата
Из: Русь - чудесная страна
Пользователь №: 1



Репутация:   457  



Очередная исповедь семинариста. На этот раз Одесская семинария, с особенностями украинской почвы. Но вопросы гомосятины там поставлены так же бодро, как и у нас.

из блога Кураева.

Александр Бойко провел в церкви 17 лет своей жизни. Он окончил Одесскую духовную семинарию, позже Киевскую духовную академию, после чего не захотел становиться священником и устроился в издательство при Свято-Троицком Ионинском монастыре [мужской монастырь УПЦ МП, Киев]. В 2009 году Александр навсегда покинул церковь — его уволили из-за “отсутствия финансирования” во времена кризиса. С той поры Александр опубликовал несколько критикующих православные порядки материалов. В них он называет церковь “прогнившей системой” с “вертикалью унижений”. Bit.ua узнал у Александра о малоизвестных деталях церковной жизни и причинах изменения его взглядов.

Расскажите подробнее, как и почему вы покинули церковь?

В то время я уже 5 лет работал в редакции при монастыре, платили копейки. Я жил со своей женой и новорожденной дочкой на 150 у.е. в месяц, из которых 100 нужно было отдать за квартиру. Всякий раз на мои просьбы о повышении зарплаты я слышал: «Не сейчас. Тем более, куда же ты пойдешь? В миру все плохо. Хорошо только в церкви, мы — одна семья, мы поддержим», при этом меня и близко не подпускали к спонсорам монастыря.

В редакции всегда поддерживалась картинка “у православных все хорошо” — это делалось любой ценой, даже если кого-то ради этого нужно обмануть. Все дерьмо в церкви принято прятать под красивый ковер.

Мне это не нравилось, я трижды пытался уйти из монастыря на нормальную работу, и каждый раз вся эта клика на меня наваливалась, мол, “как же мы без тебя”. Всякий раз я оставался.

За эти “семейные отношения” я поплатился. В начале 2009 года сразу после рождения моего второго ребенка, меня уволили из монастыря. За два дня. Без компенсаций и лишних объяснений — “нет финансирования”.

Я остался в разгар кризиса без работы, без денег, без жилья, безо всякой помощи и запасных вариантов с новорожденной второй дочкой и женой, которая отходит от родов.

В это тяжелое для меня время — ни один православный из “семьи” мне даже не позвонил, не говоря уже о том, чтобы предложить помощь. После этого я понял: в церкви что-то неправильно. Своим бедственным положением я портил их статистику, ведь “у православных все всегда хорошо” любой ценой. “Православная община” — это клуб успешных, а не таких, как я лошар, не успевших присосаться к спонсорским деньгам.

Почему вы не стали священником после семинарии?

Я пошел в семинарию с чистой юношеской мечтой стать священником, но церковь сделала все, чтобы убить во мне это желание. Там все заточено, чтобы показать — здесь молодым людям делать нечего. Это очень большой плюс, что я не остался в системе. Я бы тогда наверняка пополнил ряды неверующих священников, а это, как по мне, гораздо хуже. Я вовремя ушел.

Что вы имеете в виду, говоря «система убивает желание стать священником»?

Я попал в семинарию из бедной семьи шахтера из Донецкой области сразу после школы: без жизненного опыта, ничего не знавший и не видевший в жизни парень. Таких, как я было много.

Все мы оказались в совершенно незнакомой закрытой системе: питание и условия — ужасные, заставляют много работать, сильно “давят”. Плюс, в семинарии “палочная” дисциплина: администрация считает, что семинаристы — мелкие пакостные тролли. Единственное, что они всегда были готовы делать с нами — это “душить” и указывать нам наше место. Плюс, повсеместно было психологическое давление.

Расскажите подробнее.

В семинарии была целая система «стукачества». Администрация вербовала себе стукачей, которые должны были держать руку на пульсе. Соответственно, если на кого-то падало подозрение в стукачестве — ему доставалось от мужского коллектива: его травили, всячески пытались выжить. Не били, хотя и такое случалось.

О чем нужно было доносить?

Обо всем. Вот кто-то пошел в “самоволку”, кто-то пришел после отбоя. И все — попался.

Зачем администрации нужно знать о таких мелочах?

Чтобы разделять и властвовать. Чтобы настроить всех против всех. Так легче управлять людьми. Плюс, семинаристы — это дети, перепуганные и озлобленные из-за такого отношения.

В советское время в духовные семинарии не брали людей до службы армии. Не было смысла — их сразу призывали. Туда попадали парни после службы, а таким ты уже не «навешаешь».

Потом рухнул Советский союз и в семинарию начали брать всех подряд. Зачастую, туда приходят дети после школы и в этом проблема. У родителей часто возникает идиллическая картинка на счет семинарии.

Они думают: «это же церковь, тут все будет хорошо, о наших детях позаботятся«. Это совершенно не так. С их детьми будут делать все, что угодно: издеваться, плохо кормить, заставлять работать, давить психологически и не только.

Как ещё?

В церкви я видел много грязи и насилия… Церковное руководство выбирает самых смазливеньких. К конкретному парню в семинарии подходят и говорят: «Хочешь хорошо питаться, чувствовать себя нормально в семинарии и как сыр в масле кататься? Тогда нужно делать все, что тебе говорят».

И что говорят?

Все, что угодно. Таким образом, церковная администрация чуть ли не за еду может удовлетворить свои любые потребности.

Мы говорим о сексуальных потребностях?

Да.

Вы получали предложения сексуального характера от людей с церковным саном?

Да, правда, это было уже после окончания семинарии, когда я поступал в духовную академию. Я жил какое-то время в Лавре. Тогда один монах попытался «поймать» меня, мол, он может замолвить за меня словечко, чтобы я поступил в академию.

Часа два он мне рассказывал, что “голубизна” — это нормально. Говорил, что он видел как послушник “дрочил” прямо в лаврских пещерах, что среди епископов и священников однополые связи в порядке вещей… Говорил: «А что, тебя в Одессе этому не научили?» Я был тогда еще девственником, он на меня страшно давил. Я сказал, что мне уже пора, и свалил.

Потом я его однажды видел в Лавре, в одеждах “монашеских воскрилия”. Такой весь прямо святой. Воскрилия, между прочим, означают ангельские крылья, ведь монашество это же “ангельский чин”.

Второй раз это было уже при других обстоятельствах. После переезда в Киев у меня появились новые знакомые, конечно же, из церковной среды. Я познакомился со священником отцом Василием (имя священника изменено). Мы с ним были в хороших отношениях.

Иногда я к нему приходил, он меня подкармливал, как бедного студента. Как-то раз на одной из вечеринок, были еще его какие-то родственники и знакомые, он рассказал о своих планах насчет меня. У меня тогда глаза на лоб полезли. Говорит: “Хочу, чтобы ты был епископом”.

Вы представляете, что это значит для сельского хлопца? Это все равно, что стать министром в политике. Я был в шоке и сказал, что монахом быть не хочу, хочу жениться и быть честным священником. Я все время с этой карьерной темы съезжал.

В конце концов отец Василий (имя изменено) зачем-то пригласил меня домой. Обычно с нами был его родственник, но в этот раз он был один. Был накрыт стол, и он пытался меня подпоить, а я, как дурак, пил. Отец Василий начал разговор о “плотских нуждах” и о прочем в том же духе.

Посреди этого разговора отец Василий говорит: “Ну, отсосать у тебя можно?” У меня пробежал холодок внутри. И это же прозвучало от человека, который мне помогал все время, и морально и материально тоже, я ему был многим обязан. Я сказал “нет”. Отец Василий еще пытался приставать, но тоже безуспешно. Уже не помню, как я оттуда вышел, как доехал домой.

Этот случай как-то замялся, отец Василий продолжал со мной общаться, но уже больше не приставал, да и я пытался не оставаться с ним один на один.

Какое отношение внутри церкви к гомосексуалам?

Гомосексуальная ориентация не связана с заповедью «плодитесь и размножайтесь», соответственно, официальная православная церковь относится к гомосексуальным связям, как к некому извращению. НО грехи своих гомосексуалистов церковь покрывает.

Как может защитить себя семинарист, на которого «положил глаз» человек с саном?

Никак. Разве что физически.

Говоря о семинаристах, речь всегда идет о насилии или есть место и связи по обоюдному согласию?

По-разному, хотя… Какое вообще «добровольно»?! Моего однокурсника подпоили и изнасиловали. Несколько монахов. Это была групповуха. И знаете, что он сделал? Ничего. Он никому не сказал, ведь он из села и он не хотел, чтобы его выгнали из семинарии. Именно его бы выгнали, понимаете, а не тех монахов, которые его изнасиловали!

Семинаристы говорят о таких проблемах хотя бы между собой?

Конечно. Они говорят о том, что вот к этому лучше в келию не ходить, а с тем лучше не выпивать даже, если будет наливать “нахаляву”.

Изнасилование — серьезное правонарушение. Почему жертвы не обращаются в полицию?

Поймите же, это закрытая система. Там речь не идет даже о том, чтобы просто пожаловаться начальству. Ведь, скорее всего виноватым сделают тебя. Вопрос обращения в правоохранительные органы не стоит.

Почему?

Во-первых, тебе нужно самому себе признаться в том, что тебя «поимели». Это травма. Во-вторых, «спалиться» перед всеми, кого ты знаешь в семинарии. Какие правоохранительные органы, вы чего? Если семинарист вызовет полицию, то он уже не жилец в этой семинарии. Он должен будет уйти — у этой истории только такой конец. Знаю несколько случаев, когда люди реально сходили с ума после такого изнасилования, некоторые сводят счеты с жизнью.

Почему так происходит?

Потому что это страшное моральное противоречие, которое человек не может вынести. С одной стороны ты знаешь, что так делать нельзя, ведь мужеложество — это один из семи смертных грехов. За него тебе уготована «геенна огненная», то есть ты будешь гореть в аду.

Если вы в это верите (а вы семинарист и вы в это верите), то как вам дальше жить? Вы не можете этого вынести. Да и никакой управы на твоего насильника нет. Плюс, ты видишь его каждый день.

Насколько распространены гомосексуальные отношения в церкви?

Достаточно. Например, я знаю, что часть епископата УПЦ МП практикует гомосексуальные связи, более того, они своих партнёров продвигают по карьерной лестнице. Традиция продолжается.

Почему епископы и монахи предпочитают секс с мужчинами, а не с женщинами?

Монах, который дал монашеские обеты, не может жить сексуальной жизнью вообще. Но подумайте, что вызовет больше подозрений: если он будет жить с мужчиной или с женщиной? Хотя, секс с женщинами тоже практикуют.

Какая разница с кем у тебя секс, если суть обета в полном отказе от секса?

Не знаю. Мужчин они как-то себе оправдывают. Тут надо разграничивать. Дело даже не в сексе с мужчиной или женщиной, все живые люди, в церкви тоже есть место желаниям, страсти и всему прочему. Чисто по-человечески это все можно понять. Нельзя понять обман, нивелирование ценностей, развращение. Церковь просто ломает человека в моральном плане.

Вот за это я их ненавижу! За все эти поломанные судьбы людей, судьбы этих хлопцев, в число которых я однажды чуть не попал. За это я их никогда не прощу.

А какое отношение в семинарии к детям священнослужителей?

Они — привилегированные. У них в семинарии одна задача — досидеть. Потом — крест на пузо и хороший приход. Их ставят в церковь, где можно заработать много денег. Сыночки важных людей из церкви в нашей семинарии вообще не учились. Они не выносят из семинарии никаких знаний, а диплом им нужен потому что так принято.

Почему вы не ушли из церкви раньше, почему ждали 17 лет?

У меня оставались надежды, что не все так плохо и что я смогу служить в церкви. Плюс, постоянно был моральный прессинг — «рукополагайтесь, рукополагайтесь!» Обязательно всех уговаривали быть священниками.

Зачем всех делать священниками?

Никого другого наша церковь не видит вообще. Система очень простая — если ты не священник — ты никто. Епископ издевается над священниками, священники над прихожанами. Церковь — вертикаль моральных унижений и издевательств друг над другом.

Какой священник лучше всего приживется в современной православной церкви?

Если ты консерватор — тебе простят все, что угодно — гомосексуальность, бухло, блуд. Только будь верным. Не дай Бог, ты будешь, хоть на одну копейку либералом — тебя будут выжимать.

Назовите три главных правила священника-консерватора.

Консерватор должен хвалить начальство, говорить только давно всем известные вещи, проповедовать только верующим.

Нельзя привлекать новых людей в церковь?

Да, проповедовать нужно только уже верующим! Позиция очень простая: ты сам пришел к нам. Мы не собираемся меняться, терпи, это ты хочешь быть с нами.

И ещё одно правило церковного консерватора — не высовываться. Мы простим тебе все, что угодно, если не будешь привлекать лишнего внимания своими действиями. Будь как все.

Какие отношения между епископом и священником?

Всегда ситуативно, но епископы оторваны от общества, как депутаты. Это люди, живущие на совершенно другой планете.

Епископ считает всех холопами. В церкви есть нормальные священники, но если они высказывают какие-то не те взгляды или позволяют себе “неправильное” мнение, то они абсолютно не защищены. Беспредел епископа полный. Он волен делать что хочет.

Почему же тогда священники продолжают работать, если их права нарушаются, и никто не может их защитить?

Надо кормить семью. Ну, начнет он выступать против системы, ну потеряет место и что дальше? Завтра его переведут в какую-то глухомань, вторым или даже третьим священником, который ничего не получает. А он получил церковное образование и у него весь круг общения церковный, как ему дальше жить?

Как проявляется произвол епископов по отношению к священникам?

По-разному. Например, мой знакомый священник построил три церкви. Вы представляете, сколько это менеджерского труда? Епископ делал так: он увидел, что тот уже достроил церковь и перевел его с этого прихода на другой. Мол: «Все, дружочек, там теперь церковь строй».

А в новую церковь ставил своего… скажем так, любимчика.

Этот священник после третьей церкви сказал: «я так устал от этого всего». Такое выматывание священников довольно популярно.

А известны ли вам случаи, когда священнику из-за субъективных причин запрещали служить?

Да. Однажды в Донецкой области расстреляли какого-то олигарха. Человек, который отвечал за организацию отпевания покойника приехал к своему знакомому священнику. Они договорились.

Священник отработал, а после этого высшее руководство отправило его в запрет. За то, что он отпел крутого покойничка, не посоветовавшись с начальством. Это вопрос денег. Он не имел права брать такую крупную рыбу.

Что значит запрет для священника?

Ему запретили служить в церкви. Таким образом, он лишается средств к существованию. Ему остается, разве что, пристроится на работу при церкви или пробовать себя в мирУ.

Этот запрет пожизненный?

Срок определяется по каждому случаю индивидуально.

А может ли священник защититься в церковном суде? Эта инстанция предусмотрена в системе УПЦ.

Церковный суд очень ангажирован. Есть ещё синод — это собрание епископов, на котором решаются текущие вопросы церкви. Какие-то законы, на которые ссылается церковный суд, очень устарели. Им более полутора тысяч лет и их с тех пор никто не пересматривал.

Чтобы вам было понятно, скажу так: в советское время был товарищеский суд. Что он решал? Ну, да, товарища толпой осудили. В церковной структуре, это скорее начальственный суд. Начальники осудили и решили человека уволить.

За что могут судить священника на церковном суде?

За то, что священнослужитель делает раскол. Например, если человек переходит из Московского патриархата в Киевский патриархат, то и те и другие могут его осудить.

Также могут судить, если священник был замечен в “ДНР”. Церковная структура чувствует дух времени и понимает: если они будут публично поддерживать «ДНР», то их сметут с лица земли.

Это касается и Московского патриархата. Они давно публично ведут проукраинскую риторику, а под ковром Украину люто ненавидят. Не все, но есть такие.

Одесская духовная семинария, где я учился, это махровый рассадник украинофобии.

На протяжении четырех лет мне вдалбливали в голову, что такой страны, как Украина не было, нет и не будет. Все, что сейчас называется Украиной — это “фикция, которая скоро пройдет, а все главное и лучшее у нас из Москвы».

Как думаете, почему у СБУ нет вопросов о сепаратизме в церковных структурах?

Это очень закрытая система. Возможно, этот вариант сработает, если за духовными семинариями будет жесткий контроль. Чтобы было видно, какие там учебные программы, какие лекции ведут преподаватели.

В моей семинарии такой предмет, как история Украины, читалась именно с позиции, что Украины никогда не было. Мозги “промывались” постоянно.

Во многих семинариях МП такое отношение к Украине?

Думаю, да. За исключением, какой-нибудь Волынской духовной семинарии. В одесской точно. А в остальных — в разных степенях.

А это правда, что священники хотят привязать своих прихожан именно к безвылазному пребыванию в церкви?

Частично да, но нужно понимать, о ком мы говорим. Есть люди, которые приходят в церковь только на Пасху и Рождество. Мы сейчас не о них, а о тех, кто связывает свою жизнь с церковью. Чем больше человек проводит времени в церкви, тем он более управляем. Он — иждивенец, в котором постоянно будут культивировать чувство вины и неполноценности. Будут говорить: “ты нигде не состоишься, ты нигде не нужен, ты ничего не добьешься”. Это типичная психологическая манипуляция. В любой тоталитарной секте — все то же самое. В любом закрытом обществе.

Людей специально загоняют, и потом не выпускают, в скорлупу. Да, там тепло, там хорошо, но вся жизнь будет только там. За пределами — жизни нет. И этим могут наказывать — исключая из церковного круга.

Это тема всех закрытых с уклоном в авторитаризм сообществ. Наша рафинированная православная церковь стремится быть именно такой. Если открыться новым веяниям, то власть церковных чиновников уменьшиться. Сейчас они кто? Всемогущие рабовладельцы. А открывшись, придется либеральничать, быть человечным, общаться с людьми. Средневековье. Феодализм в чистом виде.

Может ли спад популярности церкви среди молодежи повлечь за собой ее изменения?

Не знаю. Если будет меньше прихожан, наши церковные начальники не сделают выводы. Точно.

Церковь как минимум останется, как архив каких-то древностей. Католическая церковь в Европе переживает упадок и она становится местом, куда ходят «по старой памяти», чтобы отдать дань религии.

Хотя, я видел в церкви тех ребят, которые могут тихой сапой возвращать доверие к церкви.

Что бы вы посоветовали тем, кто собирается учиться в православной семинарии или прихожанам?

Никогда не ставьте на церковь все, что у вас есть. Вы можете «прогореть», и вам будет сложно начать жизнь сначала. Я потратил 17 лет своей жизни на церковь. Восемь из них я учился.

Когда меня выплюнули из церкви, у меня не было ни образования, ни профессии, ни нормального диплома, который бы признавался где-то кроме церкви. Я ничего не умел, я остался у разбитого корыта.

Нужно быть верным себе и не допускать никакого издевательства над собой. Даже морального. Мерять все нужно не по духовному, а по-человеческому. Если с вами поступают не по-людски — бегите оттуда.

Не верьте всему, что вам там говорят в церкви. Проверяйте, сомневайтесь. Все в церкви устроено так, чтобы оглупить людей, чтобы ученики и прихожане не пользовались своим разумом.

Один епископ сказал, что некоторые люди думают, что заходя в церковь нужно снимать не шляпу, а голову.

Общайтесь с людьми вне церкви, иначе вы потеряете связь с реальностью. Ваша церковная жизнь станет эскапизмом, а вы — космонавтом, который живет вакууме, где не выживает никакая другая форма жизни.

В церкви есть Бог?

(долго молчит) есть… Думаю, есть.

Я видел Бога в церкви в глазах верующих и святых людей. Только благодаря им я сохранил веру. Было очень тяжело эту веру не потерять. Ведь передо мной стоял этот вопрос.

Да, сложнее всего было честно себе признаться: «Я больше не верю в церковь, я не верю в то, что церковь нужна». Был ещё один очень важный вопрос, я долго думал (полгода или год), верю ли я в Бога, но Бог есть и этому есть много доказательств.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
 
Prediger
сообщение 14.11.2017, 12:56
Сообщение #172


Заслуженный Ветеран
*****

Группа: Servus Servorum Dei
Сообщений: 13563
Регистрация: 20.9.2005
Вставить ник
Цитата
Из: Русь - чудесная страна
Пользователь №: 1



Репутация:   457  



Продолжение темы реалий устройства церковной административной системы. Один из множества рассказов от людей изнутри с сайта ахилла, которые являются уже не сигналами, а не симптомами, а полноценным диагнозом - церковная организация превратилась в замкнутую тоталитарную жреческую корпорацию, где нет места свободе во Христе, вопросам духовной жизни и многого из того, ради чего думающие люди приходят к Православию.

.....................

Часто недоумевают, почему священники оказываются молчунами и терпят порой самое унизительное положение? Мол, вот с их молчаливого согласия так и распоясываются епископы, а значит сами виноваты, и нечего жаловаться. В общем, история про то, что девушка сама виновата, что ее изнасиловали.

В подавляющем числе случаев рядовой священник — это заложник церковной системы, и требовать броситься грудью на амбразуру от заложника просто бессовестно. Во-первых, он, как правило, обременен большой семьей, которую в светском мире он не смог бы себе позволить по уровню своих финансовых возможностей. Священник получает какую-то поддержку со стороны прихожан и добрых людей просто за факт священства. Чаще всего он не имеет светского образования, или же получил его слишком давно, а возвращение к прежней профессии шофера или рабочего на заводе уже невозможно как по состоянию растраченного здоровья, так и недостаточности такого заработка для содержания семьи. За годы служения происходит отмирание прежних социальных связей в светском обществе, которое становится для него совершенно внешним и пугающим. При лишении же сана внутри церковной среды бывший священник становится «расстригой», изгоем, которого будут сторониться, а многие очень скоро забудут: теперь он не раздаятель благодати, окруженный мистическим ореолом жречества, за которым мало кто желает увидеть его как человека. (Однажды я, находясь в тяжелом настроении, знакомой прихожанке стал говорить о проблемах священнической жизни, на что она ответила: «Даже слушать вас не буду. Вы же для нас как святой, вы для нас, прихожан, образец для подражания, а вашими словами вы разрушаете этот идеал. Господь не дает креста выше сил, все по воле Божией».)

Формируется своеобразная психологическая зависимость от архиерейского гнета, как если бы человек провел лет 20 в тюрьме и оказался перед перспективой адаптироваться в совершенно иной свободной среде. Сознание священника бывает очень сильно сдвинуто за это время самыми различными манипуляциями про «терпение и смирение». Это испытание далеко не для каждого, и нередко оно ломает его. Насильственно отнимается священство, а с ним целый мир занятий, отношений, и мало что может заполнить эту образовавшуюся огромную дыру внутри. Некуда и не к кому податься, а начинать снова все с нуля лет в 40 уже слишком тяжело, как врастать старому дереву с оборванным корнями в новую почву.

Поэтому, с одной стороны, оказывается маленький бесправный священник, а с другой – всесильный в отношении его архиерей. Попытки заручиться поддержкой приходской общины тоже редко когда заканчиваются успешно. Священники часто перемещаются с прихода на приход и поэтому глубоких корней на месте не имеют. Отношения со священником зачастую – это отношения со священнослужителем, а не духовным отцом. Близкие и крепкие связи, большой авторитет – дело долгих лет служения на одном месте, и в провинции круг этот будут составлять не более 30-40 человек в лучшем случае. Богослужение же может совершать всякий. Сами приходские общины не имеют, как правило, единства, немногочисленны и не готовы защищать своего священника. Чаще всего это женщины средних лет и бабушки, которые могут лишь собрать подписи под обращением к архиерею, в котором смиренно попросят не переводить от них их любимого батюшку или не отправлять его в запрет.

Что происходит, если все же такое обращение будет подано? Архиерей его перенаправит благочинному, который начнет действовать по одной и той же схеме. Руководствуясь списком подписантов, он сперва индивидуально пообщается с наиболее значимыми из них. В ход пойдет весь набор манипуляций, против которого устоит редко какой прихожанин, и так в массе своей имеющий манипулятивное сознание. «Вы не верите самому архиерею, вы считаете его лжецом? Вы хотите идти против архиерейской воли?! Вы отрекаетесь от единства с Телом Христовым, а значит с самим Христом из-за своей гордыни! Смиритесь! Все совершается по промыслу Божию! Да вы знаете, что это путь в раскол, вас отлучат от Церкви, вам нельзя будет причащаться, вас даже не отпоют. А грех раскола не смывается даже мученической кровью!» — начав подобную речь с доверительных и жалеющих интонаций, благочинный завершит ее экзальтированным громогласным воплем, чтоб аж пробрало беднягу-подписанта. Прихожане в массе своей совершенно по-советски склонны к конформизму, и вступать в конфликт со столь высоким священноначалием в массе своей никогда не будут.

Конечно, останется маленькая группка непримиримых, но новоназначенный священник постарается нейтрализовать ее влияние на приход. Будет создана стена отчуждения со стороны покорного большинства и начнется психологическое выдавливание из приходской жизни. Попытки же устроить бойкот новоприбывшему священнику ничем не закончатся, потому как он может служить хоть в пустом храме, а пожертвования все равно будут, так как большая их часть идет от тех, кого в церковной среде именуют «захожанами» — людей, которые изредка заходят в храм поставить свечи да заказать требы. Им все равно, кто будет крестить и отпевать их родных и освящать их обиталища и колесницы.

Я могу вкратце рассказать, что произойдет со мной или любым другим рядовым священником, который выступит с открытым забралом и публично станет критиковать церковные порядки (эти последствия – живые наблюдения над судьбами священников, которые в нашей епархии дерзнули по разным поводам открыто выразить несогласие со священноначалием). Сперва раздадутся два звонка. Один — от его высокопреподобия благочинного, другой — из небесной канцелярии «ангела света», по совместительству наместника апостолов, то бишь архиерея. Уронив от неожиданности бутерброд на клавиатуру, я выслушаю примерно следующее в такой манере: «Слышь, ааатец, ты че там написал?! У тебя совсем с мозгами плохо стало в твоей деревне? Ты знаешь, какие последствия для тебя теперь могут быть? (N.B. Сами вопросы риторические, отвечать не обязательно.) В общем так, удаляй со свой страницы и на сайтах всю эту хрень. О своей писанине составишь рапорт. Если вызовут на прием к владыке, будешь слезно каяться, а нет, пеняй на себя». Конец связи. Это в лучшем случае, часто никаких звонков не будет, а сразу начнут «приниматься меры».

Само «раскаяние» подмоченную священническую карму уже не исправит в том смысле, что, может, служить-то он и останется, но на захудалом месте и под постоянным подозрением. В случае же «нераскаянности» произойдет примерно следующее: если священник был главой прихода, то он будет смещен или переведен на самый дальний и бедный, пойдут угрозы о церковном суде «за клевету» и запрете. Но кто думает, что все будет так вот напрямую, ошибается. Епархия в этом случае оказалась бы в неприглядном виде карающей репрессивной машины, которая несправедливо вбивает священника в пол всего лишь за слова, в которых нет никакого криминала. Поэтому становится важным опорочить такого священника.

Первым делом отряжается комиссия (без этого уж архиерею никак) к заблудшему пастырю. Комиссия старается нагрянуть нежданно, потому как ежели жданно, то батюшка может прихожан собрать, шум и неприятности пойдут. Приехавшая от архиерея комиссия вовсе не будет устанавливать истину, которая уже установлена наверху: священник клеветник и раскольник. Ей важно собрать доказательства этой истине. В качестве доказательства сойдут небрежно сбросанные доски в приходском сарае, найденная в лампаде муха (подобная история была с отцом Дмитрием Терехиным — прим. ред.), капли воска на облачении, неаккуратно заполненный богослужебный журнал, пыль за иконой. Эти весьма страшные и веские доказательства вины священника (в протоколе будет записано: «Кощунственное и небрежное отношение к святыням») будут дополнены пачкой жалоб, которые за годы копятся на любого священника у благочинного и архиерея от любвеобильных верующих: отказался отпевать умершего с перепою дедушку-атеиста, недолжным образом провел «чистку квартиры», называл старым дураком местного духоносного старца и запрещал к нему ездить, говорил еретические речи про шарлатанство с мощами, сомневался в схождении благодатного огня, ну и прочие тяжкие прегрешения. В протоколе будет: «Неоднократные жалобы и нарекания от благочестивых прихожан, попрание святых таинств, отвержение православного предания и впадение в протестантское суемудрие».

Кроме этого, обязательно откроется, что священник безбожно воровал миллионами и эшелонами, а в свободное от воровства время по-черному пил горькую (в протоколе: «Совершал грех святотатства, вел соблазнительную и недостойную священнического сана жизнь»). Ну а смелость иметь собственное суждение будет названа «гордостью». Припомнят неисполнение каких-либо бесконечных указулек сверху (о денежных сборах для погорельцев Сибири, о проведении мероприятий ко Дню народного единства и т.д.). Это уже будет иметь более серьезную формулировку: «Систематическое неисполнение распоряжений и указаний священноначалия».

Но и это еще не все. Расторопный благочинный, если общественность будет возмущаться, даст материал в местные СМИ о разоблаченном волке в овечьей шкуре.

Далее уже замаячит запрет, в котором священник, лишенный возможности служить и содержать свою семью, будет принуждаться этим к «покаянию». В некоторых епархиях в последнее время еще стала практиковаться такая дореволюционная форма, как направление священника в местный монастырь – до раскаяния.

Меня всегда поражала в этих историях готовность священноначалия, собратьев-иереев и некоторых прихожан клеветать самым невообразимым образом на такого священника, причем не стесняясь очевидности этой клеветы, предъявлять самые абсурдные обвинения вплоть до ереси. В этой легкой склонности ко лжи и травли есть что-то патологическое, какое-то страшное следствие ненормальности современных церковных отношений, странным образом напоминающих отношения в коллективах советских времен.

У священника нет защиты ни в каноническом праве, ни в церковном суде, который на самом деле не является никаким судом, а представляет собой комиссию следователей от архиерея, которая собирает данные, вызывает свидетелей и собранные материалы подает архиерею для окончательного решения. Нет защиты и в современном действующем церковном уставе. Священническое бесправие нашло выражение в одной поповской шутке: «Хожу на курсы вождения, хоть какие-то права будут».

По факту, единственным действенным средством для защиты себя или отстаивания церковной правды сегодня оказывается публичность. Это тот маленький камень из пращи Давидовой, который может попасть в лоб Голиафу. Часто, но далеко не всегда, только обнародование какой-то совершенной гнусности или перечня фактов может положить конец многолетней практике деструктивного воздействия со стороны псевдостарца и горе-игумена, доводящих пасомых до психушек и самоубийств, церковной коррупции, растления и сексуальных домогательств со стороны вышестоящих лиц. Конечно, можно и промолчать, распустив сопли про «покрой согрешение брата твоего» и «не надо выносить сор из избы». И вообще, лучше промолчать и смириться. Только при этом важно помнить, что он тебе уже давно не брат во Христе, а нераскаянный преступник, отпавший от Христа. И покрываешь ты преступника, который благодаря этому и дальше будет калечить судьбы других людей. И уж точно он не пожалеет и не заступится за тебя.

По крайней мере, не стоит поддаваться этой еретической толстовской идее непротивления, ныне так популярной во внутрицерковной среде, а помнить не просто о праве, а и об обязанности христианина сопротивления злу силой.

http://ahilla.ru/instruktsiya-dlya-arhiere...vshegosya-popa/
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
 

12 страниц V  « < 10 11 12
Быстрый ответОтветить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 

RSS Текстовая версия Сейчас: 21.11.2017, 15:54
 
 
              IPB Skins Team, стиль Retro